?

Log in

No account? Create an account
Валерий Суриков,surikovvv
По поводу второго издания Владимира Путина… 
7-дек-2011 09:35 am


К   идее  второго  издания(  второй   версии)  подводит   пресс-секретарь  премьера,  комментируя  результаты   волшебных   выборов  в   нижнюю  палату  российского  парламента…
  Еще  до  выборов  была   опубликована  очень  конструктивная  и  хорошо  сбалансированная  статья   М.  Делягина(  привожу  ее  ниже   целиком,  поскольку -  хороша).
Так  вот,  второе  издание   В.  Путина   с  точки  зрения  сущностных  интересов  России  имеет  смысл  только   в   версии   М.  Делягина.
  Но  вероятность   подобного   преображения   В.  Путина, увы, скорей  всего,   ничтожна.
  Реальна  же  -  лишь   сугубо   косметическая  правка    его   
политического   лица…
  
 
ТРЕТИЙ СРОК ПУТИНАЕСТЬ ЛИ У РОССИИ ШАНС
ИЗБЕЖАТЬ СИСТЕМНОГО КРИЗИСА?                             

2011.11.14 
http://delyagin.ru/articles/20154.html
 
 
На основе выступлений М.Г.Делягина на Международном дискуссионном клубе «Валдай» в Калужской области и на Международной конференции по безопасности в Европе в Праге, ноябрь 2011 года

Целиком  статью  ЖЖ   не  принимает,  даю  ее  заключительную   часть:
 
Почему системный кризис все еще не предопределен
         Единственная, хотя и весьма скромная, надежда на избежание системного кризиса связана, как это ни смешно в свете вышеизложенного звучит, с возвращением Путина.
         Настойчивые питерские разговоры о его категорическом нежелании возвращаться, при всем своем безусловно пропагандистском характере, скорее всего, отражали реальное положение дел. В самом деле: возвращаться на старое место, к прежним обязанностям всегда элементарно скучно, а Путин, насколько можно судить, уже обеспечил себе все, о чем только мог мечтать. Да и просто опасно возвращать себя «на галеры» в условиях непредсказуемого развития мирового кризиса, - гораздо разумней иметь там кого-либо, всецело удовлетворенного «отливанием в граните», переводом стрелок и всенародной игрой в бадминтон.
         Единственные причины путинского возвращения, вероятно, - страх, который быстро и полностью переломил вполне понятное стремление к сладкой жизни. Причина этого страха очевидна: практическая отмена международного права в ходе уничтожения Ливии и глобальное сафари на долговечных авторитарных лидеров, которые вдруг показались какому-нибудь подающему надежды клерку госдепартамента недостаточно проамериканскими. Примеры Мубарака и Каддафи (еще живого в момент осуществления по-ельцински элегантной «рокировочки») могли стать для Путина вполне доступными и убедительными доказательствами того, что единственный для него способ сохранить жизнь – это сохранить власть.
         При всей примитивности, это исключительно сильная, а главное для нас – нерыночная и некоррупционная мотивация.
         И наличие такой мотивации у победителя, как мы скоро узнаем, самых демократических, толерантных и транспарентных в нашей истории выборов 2012 года вселяет некоторую надежду.
От понимания того, что сохранить жизнь нельзя без сохранения власти, остается всего один шаг до понимания того, что надежно сохранить власть можно только в сильной и успешной, а не сгнившей из-за твоей собственной коррупции стране. Ведь власть в стране, идущей по пути Ливии или Египта, отныне не может чувствовать себя уверенно. При любой лояльности «вашингтонскому обкому» в любой момент могут прилететь «волшебники в голубых вертолетах», - может быть, даже ооновских, - и начать показывать ставшее в этом году стандартным голливудское кино про плохого диктатора и хороших повстанцев. Ведь при современном темпе развития военных технологий и растущем в армии отвращении к правящим коррупционерам ядерное оружие перестанет быть фактором глобального сдерживания уже в близком будущем.
         Значит, чтобы сохранить власть, надо не допустить превращения страны в аналог Ливии или Египта, - а это в современных российских условиях означает полномасштабную, комплексную, всеобъемлющую модернизацию в стиле 30-х годов.
         Но описанный шаг очень труден и опасен.
         Прежде всего, российская модернизация, как было показано выше, прямо и непосредственно противоречит коммерческим интересам глобального бизнеса, а также развитых стран и Китая, так как неминуемо усилит и без того чрезмерно острую глобальную конкуренцию.
         Но шаг к модернизации породит не только внешнее, но и внутреннее напряжение. Оффшорная, по точному определению Суркова, «аристократия» держит в развитых странах критически значимые для себя активы – от денег до детей и любовниц. В этой ситуации напряженность в отношениях с развитым миром, возникшая из-за политики российского руководства, будет означать для этого руководства неизбежный и жесткий конфликт с ней.
         Чтобы сделать шаг к модернизации, Путину придется объявить политическую войну на уничтожение всем, кто не захочет или не сможет сделать его вместе с ним. А это значит – почти всему правящему классу, всей политической системе, которую этот же самый Путин скрупулезно и заботливо, по кирпичику и по человечку, складывал на протяжении всех 2000-х годов.
         И в этой борьбе ему придется заново, практически на пустом месте создавать себе социальную базу и, более того, структуру власти.
         Войну с правящим классом в России можно начинать, лишь опираясь на народ, в сложившейся ситуации - под лозунгами борьбы с коррупцией, и быстро формируя костяк новой власти из выдвиженцев из этого народа, быстро и жестко проверяемых в решении возникающих острейших проблем. Данный процесс, стандартный для российской истории от Ивана Грозного до Чубайса и Путина (причины чего впервые были подробно описаны российским историком А.И.Фурсовым), в условиях непрерывно «поднимающейся с колен» «вертикали власти» будет означать действительную, а не сувенирную демократизацию. Правда, он совсем не обязательно будет сопровожден восстановлением даже части формально демократических процедур, попранных в последние годы.
         Конечно, подобного рода национально-освободительная война против коррупции, бюрократии и вполне колониального доминирования в России интересов глобального бизнеса будет означать для Путина глубочайшую внутреннюю ломку, самоотрицание, кардинальное изменение не только образа и стиля жизни, но и, вероятно, личностных ценностей.
         При всей исключительно малой вероятности подобного развития событий она все-таки отлична от нуля. В пользу этого говорит не только возврат Путина к власти и разного рода реконструкции его личности, но и его заявление о необходимости реиндустриализации России, оставшееся практически незамеченным (не считая, конечно, дежурных «экспертов» всех мастей, уже более десятилетия до хрипоты грызущихся из-за того, является ли Путин гениальным или только великим).
Интересно, что сделано это заявление было буквально накануне того, как Медведев резко ослабил свою риторику и начал производить впечатление рутинно «отбывающего номер», а не азартно, энергично и изобретательно борющегося за будущую власть.
         Конечно, обращать внимание на слова наших руководителей, да еще в предвыборный период, просто смешно. Однако к слову «реиндустриализация» это правило не относится, - ибо первым, за два года до Путина, его произнес Ходорковский.
         Для того, чтобы сказать что-то хорошее, и даже чтобы отстроиться от Медведева, деликатно намекнув на то, что айфончиком нельзя отопить дом, особенно если отключат свет, можно было найти другие слова.
         Но Путин повторил самое неудобное для себя, самое враждебное себе слово, ибо понятно, что ему проще, по американскому выражению, «водить машину, засунув себе ногу в рот», чем повторять что бы то ни было за Ходорковским.
         Конечно, общее разложение наверняка коснулось и его аппарат, - и соответствующий сотрудник вполне мог забыть источник этого слова, а то и вовсе не посмотреть на фамилию автора статьи.
         Но, если это не так, Путин сказал о реиндустриализации просто потому, что понимает ее категорическую значимость. И полное отсутствие дел здесь пока не должно ввергать в привычное уныние – начало реиндустриализации изначает начало внутренней политической войны, начинать которую до инаугурации – значит своими руками создавать неприемлемые риски для ее проведения. Это создает надежду на модернизацию – и на то, что неумолимо назревающий и давно уже ставший необратимым кризис удастся локализовать на политическом поле.
         Конечно, скорее всего, Путин просто не посмеет сказать правящему классу в стиле Тараса Бульбы: «Десять лет назад я породил вас, а теперь мне стало нужным уничтожить вас в следующем году».
         Конечно, скорее всего, он предпочтет продолжение медленного коррупционного гниения непресказуемому конфликту с собственным окружением и Западом – по вековечному русскому принципу «авось пронесет».
         И, поскольку коррупционная опухоль рассасывается сама собой еще реже обычной, в этом случае Путин сам, своими руками ввергнет Россию уже не только в политический, а во всеобъемлющий, системный кризис, и следующее поколение лидеров будет проводить модернизацию не только без  него, но и прямо против него.
         Причем, поскольку системный кризис даже в самом мягком своем проявлении – явление страшное, Путин на фоне этих новых лидеров действительно будет казаться гуманистом, демократом и просто всесторонне образованным человеком – примерно как Николай Второй и Керенский на фоне Ленина и Сталина.
         Но категорически необходимую для России модернизацию, если Путин откажется от нее, осуществят именно они.
         Хватит ли путинского инстинкта самосохранения на исполнение его прямых служебных обязанностей – открытый вопрос.
         Мы не можем ответить на него сегодня – и, соответственно, не можем и понять со сколь-нибудь удовлетворительной точностью, удастся ли нам избежать разрушительного системного кризиса или нет.
         Это значит, что, делая все для того, чтобы дополнительно разъяснить нашему многими все еще уважаемому руководству его положение и единственность описанного способа сохранения своей жизни, мы должны одновременно энергично и продуманно, не покладая рук готовиться к системному кризису, неизбежному, если, - а весьма вероятно, что и когда, - нас не послушают.
         Не знаю, от чего умрет наше поколение, - мы оптимисты и намерены жить долго, - но точно не от скуки.
 
This page was loaded дек 13 2017, 8:44 pm GMT.