?

Log in

Валерий Суриков,surikovvv
Изборский клуб.Из репортажа с круглого стола в Ульяновске 
10-янв-2013 02:41 pm

Изборский  клуб.Из  репортажа   с  круглого  стола  в  Ульяновске

Виталий Аверьянов, исполнительный директор Изборского клуба.

Я хотел бы обратиться к теме СССР, теме, которую Александр Андреевич Проханов в одном из своих текстов обозначил как перерождение расы великанов в расу карликов. Надеюсь, что наш народ не является расой карликов. Речь идёт о вырождении идеи, которая девальвировалась. Почему с нами произошло то, что произошло 20 лет назад? Смутные времена приходят в Россию с определённой периодичностью и как бы неожиданно, поскольку в периоды стабильности создаётся иллюзия, что стабильность держится сама собой, что это нечто незыблемое. Такое же ощущение было у наших предков в начале ХХ века — никто не ценил империю до тех пор, пока она не затряслась и не рухнула

То же самое произошло и в 80-е годы ХХ века. Все иронизировали над "застоем", над "уверенностью в завтрашнем дне" и не ценили того положительного, что было в советском укладе жизни, пока он не рухнул.

На мой взгляд, одной из причин произошедшего является наша давняя национальная беда — запаздывающая саморефлексия. Мы, находясь в постоянном трении, в постоянной борьбе с цивилизацией Запада, запаздываем в том, чтобы осмыслить новую сложившуюся мировую ситуацию, новую ситуацию в собственной стране и дать правильный ответ на этот вызов. Об этом писали многие русские мыслители. Например, Розанов утверждал, что славянофильство как своеобразная форма русского национального самосознания должно было прийти раньше лет на 20, сразу после завершения Отечественной войны 1812 года, на волне этой грандиозной победы. Но оно пришло позже, уже в 40-х годах, поэтому не могло перехватить интеллектуальную инициативу у западников и не могло побудить государство к творческому, амбициозному, а не охранительному консерватизму. К созданию нового Земского Собора с русскими партиями в нём. Это запоздание было роковым и привело к тому, что к концу XIX века Россия уже утрачивала собственную идентичность и скатывалась к заимствованным у Запада решениям, извращённому выходу из наслаивавшихся проблем. Что касается советских времён, то в 1986 году вышла в свет работа "Революционная традиция в России". И там впервые за всё время Советской власти авторы посмели отойти от официальных догм и сказать о том, что миссия Ленина в нашей стране и мировой истории состояла не столько в том, чтобы осуществить социалистическую революцию, а в том, чтобы вывести Россию из неравной конкуренции с другими мировыми "центрами силы" — вывести в состояние особого проекта, который позволил бы ей восстановить  и реализовать собственную историческую миссию, собственную цивилизационную идентичность.

Если бы советские мыслители осмелились это сказать лет на 15-20 раньше, и если бы эти идеи проникли в официальную идеологическую доктрину, если бы наша идеология тогда была более гибкой в этом отношении, — вполне возможно, что третьего по счёту в нашей истории и второго за ХХ век Смутного времени нам удалось бы избежать. У нас появилось бы идеологическое оружие, с помощью которого мы смогли бы противостоять доктрине глобального либерализма. Такое запаздывание типично, болезненно, но всё-таки не катастрфоично: мы крепки задним умом, долго запрягаем, но быстро ездим.

История продолжается. Народ зреет. Государство созревает. И рано или поздно наступит момент, когда мы догоним самих себя. Когда наша внутренняя зрелость будет соответствовать нашему самосознанию и, наоборот: наше самосознание станет достаточно зрелым. Думаю, мы создавали Изборский клуб именно с этой целью, чтобы на новой основе восстановить собственную идентичность, утраченную в 60-е годы, после "разоблачения культа личности на ХХ съезде КПСС. 

Сергей Батчиков, экономист, предприниматель.

В современном российском обществе, в том числе среди молодежи, ощутимо усиливается интерес к уникальному историческому опыту СССР. Это подтверждается, в частности итогами интернет-референдума, в ходе которого масса молодых людей, казалось бы, неплохо устроившихся в новой России, голосовала за Сталина. После бесплодных 20 лет постепенно растёт понимание того, что все мы в постсоветских республиках — наследники советского строя: даже те, кто от него отшатнулся или старается затоптать его наследие. Антисоветизм всячески отвращает от изучения этого наследия, но не следует идти на поводу у временщиков и отворачиваться от ценного знания. Поэтому, я полагаю, создание Музея СССР в высшей степени актуально.

Прежде всего потому, что опыт СССР уникален и не имеет аналогов в мировой истории. После Октябрьской революции большевикам удалось найти выход из исторического тупика, в который попала России, и выскочить из  ловушки "периферийного капитализма". Современным "демократам", даже "суверенным", задача такого масштаба явно не по зубам. Именно поэтому понять сегодня источники эффективности решений большевиков, отличие их подходов к общественным явлениям от подходов их оппонентов и врагов — важная общенациональная задача

Возьмем такой феномен большевизма, как "чувство государственности" (иногда даже говорят об "инстинкте государственности"), который проявлялся даже на самых низовых уровнях власти, а в чрезвычайных условиях — и у простых граждан, даже обывателей. Этот "инстинкт государственности" — отнюдь не тривиальное явление. Наоборот, большие социальные потрясения не раз ввергали население России в смуту и приводили к распаду государства. Так произошло, например, после Февральской революции 1917 года, когда кадеты с эсерами практически полностью утратили контроль над ситуацией в стране. Эту разницу между большевиками и противостоящей им коалицией кадетов, эсеров, меньшевиков и монархистов не исследовали и не объяснили ни советская, ни — тем более — нынешняя официальная наука

Огромным достижением большевиков было то, что они сумели овладеть главным потоком революции — народным бунтом. Для "обуздания" набирающей силу революции нужна была огромная смелость и понимание чаяний народа, что встречается у политиков чрезвычайно редко. Советская власть сразу выполнила задачу целеполагания, собирания общества на основе понятной цели и консолидирующего проекта. Кадеты же, эсеры и меньшевики, среди которых было множество умных, образованных и мужественных людей, опытных политиков, оказались не способными к целеполаганию и строительству, слишком увлеченными теоретическими догмами, которые не отвечали ни реальным отребностям, ни традиционным ценностям России

Маховик русской революции, энергия которого достигла кульминации в 30-е—50-е годы, раскручивался полвека. Источником силы, который и оживлял потенциал социальной организации, была нарастающая духовная страсть всего народа, направленная на эмансипацию и равенство. Царство справедливости на земле — таков был уровень запросов. Сталин заслужил уважение и любовь миллионов потому, что нащупал формулу совмещения "земли и Неба", выстроил такой образ будущего, который начал сплачивать основную массу народа — и перевел стрелку истории с пути революции на строительство без потери импульса

Разбуженную энергию миллионов нельзя было направить в торговлю бараниной и мастерскую "кустаря без мотора". Даже плана ГОЭЛРО было недостаточно. Требовалось "общее дело" огромного масштаба — индустриализация России, массовый научный прорыв и великая Победа, изменившие мир. То есть, общее дело космического размера, как это и предсказывали русские космисты. Разбуженная энергия требовала не эволюционных приращений, а скачкообразного, квантового перехода на новый уровень бытия. Только так могли соединиться свобода и справедливость, без этого взрыв энергии просто разнес бы страну. Сейчас это сложно осознать, а тогда это было очевидно

Дело не в "эффективном управлении" — энергия людей была направлена в такое русло, что они в национальном масштабе (и даже шире) ощутили себя творцами справедливого мира. Постмодернист и антисталинист Славой Жижек написал, что Сталин, ответственный за некоторые из наиболее ужасных преступлений XX века, "спас человечность человека". Но это значило не просто спасти человечность, а осознать ее как всечеловечность, как метафизическое измерение человечности. На это и опиралась Великая Отечественная война.

Академик В.И. Вернадский писал в конце 1941 года, что победа СССР неизбежна, сравнивая ситуацию в стране с Первой мировой войной: "Совершенно несравнимо. Народ как бы переродился. Нет интендантства, наживы и обворовывания. Армия снабжается, по-видимому, прекрасно. Много помогают колхозы. Исчезла рознь между офицерством и солдатами. Много талантливых людей... достигает высших военных должностей"

Народ как бы переродился — вот в чём был главный урок советской истории. Именно этот преображенный народ спроектировал и построил большие технико-социальные системы жизнеустройства России, которые позволили ей стать индустриальной и научной державой, создать ядерный щит и покорить космос, в исторически короткий срок подтянув тип быта всего населения страны к уровню самых развитых стран мира, достигших этого за несколько веков развития и эксплуатации колоний.

"Большие системы" советского типа — замечательное творческое достижение всемирно-исторического уровня. Советская школа и наука, советское здравоохранение и армия, советское промышленное предприятие, с его трудовым коллективом, и колхозная деревня, советское теплоснабжение и Единая энергетическая система, советский спорт и ракетно-ядерный щит — все они были разумны, экономны и красивы. Пока находились в умелых и бережных руках народа-хозяина.

Сейчас эти системы изуродованы, некоторые сломаны. Но, главное, уходят люди, которые их проектировали, строили и с ними работали. Надо успеть перенять у них знание, секреты мастерства, заделы и идеи на будущее. Эти системы надо восстановить, отремонтировать и обновить. Других не будет. Все эти системы глубоко вросли корнями в нашу культуру, и надо их не выкорчевывать, а приспосабливать к новым условиям. Тогда легче будет изменить и эти уродливые условия

Сейчас наш народ испытывает мучительный и трагический процесс , если можно так сказать, "обратного перерождения", опускается с высот мировой цивилизации даже не на обочину, а на свалку истории. Остановить этот процесс без осмысления и использования советского опыта нельзя. Поэтому, повторюсь, создание Музея СССР — замечательное и необходимое дело.

Сергей Черняховский, историк.

Наша обращенность в прошлое развернута в будущее. Прошлое выступает как основа будущего, как стартовая площадка для перспективного прорыва нашей страны

Я считаю, что империи не умирают. Они возникают не тогда, когда происходят большие завоевания, а тогда, когда на территории, которая должна быть единой, возникают сложные неоднородные системы. Ни одна империя не умерла — просто на её место так или иначе приходит другая империя. Или несколько империй сразу, как было в случае Римской империи.

Точно так же распад Российской империи был достаточно быстро преодолен с практически полным восстановлением её территориальной целостности — за исключением таких не слишком органичных её частей, как Финляндия и Польша. Более того, я уверен в том, что совершенно неизбежна и реинтеграция постсоветского пространства. Этот процесс уже пошёл в формах евроазиатской интеграции. Он объективно необходим и субъективно востребован, он будет продолжаться, но его объёмы и скорость в огромной степени будут зависеть от наших усилий.

Разрушение Советского Союза во многом было связано с мифологемой о его многонациональном составе. Он был многонациональным в 20-е годы, когда на территории бывшей Российской империи создавалось государство нового типа. К моменту уничтожения СССР он был мононациональным государством, "советский народ" из желаемой абстракции уже стал реальностью, на Всесоюзном референдуме 17 марта 1991 года за сохранение СССР голосовали именно советские люди, их было 77,85%, то есть по всем международным нормам Советский Союз был моноэтничным, мононациональным государством, население которого оказалось насильственно разделено по "новым-старым национальным квартирам". Ну, в истории Германии и Италии были аналогичные периоды, когда существовали баварская, гессенская или там пьемонтская и сицилианская идентичности, а никаких немцев или итальянцев в природе не было. А сейчас это всё-таки единые нации. Процесс создания советской идентичности был прерван и деактивирован, но его можно возродить в новых формах на основе русской и советской культуры, в которую на равных правах входили культуры всех этносов Советского Союза.

Согласно социологическим опросам, подавляющее большинство населения "постсоветских" республик, даже в Прибалтике и на Кавказе, хотело бы восстановления Союза. Более того, число сторонников такой интеграции там растёт с каждым годом.

Надеюсь, что процессы восстановления единого государства пойдут именно по этому пути. От Российской Империи осталось слишком мало, именно 79 советских лет и 20 с лишним российских лет — вот та центральная стартовая площадка, с которой нам предстоит двигаться дальше. Времена Горбачёва, Ельцина и Путина-Медведева могут вызывать у нас отвращение, но их мы точно так же не можем "выбросить" из отечественной истории, это надо понимать

Мне кажется, что мы живём в исторической модели "революция—реставрация—революция", которая обычно длится десятилетиями или даже столетиями, но неизбежно выводит страну на новый уровень развития. С этой точки зрения весьма показательно, что Россия вернулась не к монархии, пусть даже конституционной, образца 1907 года, а к некоему симбиозу конституционной монархии и Февральской республики.

В 1913 году Российская империя имела 10% от промышленного потенциала США, в 1985 году Советский Союз имел уже 55%, а с учётом стран СЭВ, объединенных, по сути, в единую экономическую систему, — почти 85%. То есть за советский период развитие нашей страны шло в несколько раз быстрее, чем развитие Соединенных Штатов. Другое дело, что этими темпами еще полвека нужно было выравнивать ситуацию. Нам не хватало даже не людей, а организации труда. Китай с его полуторамиллиардным населением, используя советские организационные технологии, догнал Америку за 40 лет.

Но в послевоенной истории, соперничая с СССР, США дважды подходили к черте краха, от которого их спасали только необъяснимые обычной логикой уступки со стороны Советского Союза. Это после Вьетнама, когда мы пошли на "мирное существование" и "разрядку", и второй раз — в середине 80-х годов, когда "рейганомика" поставила Соединенные Штаты на край пропасти, и неожиданным спасением для них стал курс Горбачева на "перестройку", сразу "подкормивший" Америку советскими ресурсами и ресурсами наших союзников. Это было аналогично решению Петра III всё завоеванное кровью в Семилетней войне отдать обратно Фридриху Великому. И был бы Фридрих по-настоящему Великим без этого подарка — очень большой вопрос.

Александр Дугин, заведующий кафедрой социологии международных отношений МГУ.

Идея соотнести Евразийский союз и Советский Союз — очень хорошая. Причём, на федеральном уровне она будет встречена в штыки, а на уровне региональном, на уровне Ульяновска, деликатно, дискретно — напротив, это весьма точный тактический ход, который найдет гораздо меньше противников и гораздо больше сторонников в руководстве нашей страны и сопредельных государств. Москва — это "империя", а Ульяновск — как раз то, что называется "тайной повесткой дня"

Музей СССР — тоже прекрасная, близкая к гениальности идея, что доказывает, в том числе, характер и содержание дискуссий на нашем "круглом столе". Пока вместо осмысления советской истории мы используем штампы — неважно какие, советские или антисоветские. Или всё было прекрасно, или всё было ужасно. И эти два штампа, как Сцилла и Харибда, перекрывают нам путь вперед.

Так что идея возродить интерес к Советскому Союзу как историческому явлению через создание Музея СССР в Ульяновске — идея в высшей степени позитивная и продуктивная. И пусть при Музее или в кооперации с Музеем будет создан Институт СССР, о котором говорил Александр Андреевич Проханов.

История — никогда не факт. История — это миф. Есть миф о великом Советском Союзе, который мы вспоминаем, когда хотим оправдать наше прошлое. Это позитивный миф. С другой стороны, была бездна насилия, на котором всё это, в том числе, реально строилось. Это негативный миф. И когда мы пытаемся уйти от подобной мифологии, совместить два этих мифа, у нас ничего не получается.

Поэтому я предлагаю разбить Музей СССР на три отдела соответственно определенным историческим этапам, как три концептуальных аккорда.  Первый отдел будет посвящен послереволюционной России, до начала индустриализации и коллективизации страны, второй — условно говоря, сталинский, включая сюда и реактивный период правления Хрущева, а третий — брежневский, "застойный", с реактивным правлением Горбачева

Но три этих отдела должны делиться — каждый! — на два этажа. На верхнем этаже мы будем иметь дело с позитивным мифом: только положительные аспекты этой эпохи. Например — грандиозные свершения сталинской империи, когда наше государство достигло высочайшего в своей истории могущества — не территориального, поскольку после продажи Русской Америки мы невосполнимо утратили гигантские территории Нового Света — но идейного и военно-политического. А внизу — негативный миф: с красным террором, с расказачиванием, с ГУЛАГом и голодом, с поражениями и потерями нашей страны в этот период.

Чтобы люди могли знакомиться с Советским Союзом во всей его — живой! — противоречивости и многообразии. Это как ад и рай на русских иконах Страшного Суда. И где всё это происходит? Это происходит в нашем сердце прежде всего, в сердце каждого человека. Мы несём в себе возможность и свободы, и рабства, и прогресса, и упадка, и жизни вечной, и смерти. Из этого Музея СССР человек должен выходить сделавшим свой личный выбор и готовым к тому, что должное зло много лучше недолжного добра.

Очень хочу, чтобы Музей СССР состоялся.

This page was loaded июл 24 2017, 12:42 pm GMT.