?

Log in

Валерий Суриков,surikovvv
Еще раз о цивилизационной задаче России 
7-май-2009 10:38 am
Говоря об итогах первого года президентства Д. Медведева, В.Третьяков в своем первомайском обращении (http://v-tretyakov.livejournal.com/231967.html)
к посетителям личного ЖЖ-блога , отмечает, в частности, что за этот год В России наблюдалось обострение идеологической борьбы:
«Кажется, подходит к концу эпоха либерально-монетаристского большевизма, павшая на Россию всего двумя десятилетиями, но учинившая воистину эпохальный экономический разгром. С некоторыми, бесспорно, позитивными составляющими — но в основном потребительского свойства.
В новой идеологии России, вызревающей сейчас в ходе уже упомянутой мною идеологической борьбы, именно потребительство … будет подвергнуто самому жесткому остракизму. И в этом смысле скоро, возможно, модно будет появляться не в начале, а в самом конце «списка Форбса».»

Я охотно соглашаюсь с В. Третьяковым в том, что это ( обострение идеологической борьбы ) - очень полезный и плодотворный процесс. И надеюсь на его интенсификацию уже в пределах текущего года. Именно поэтому предлагаю мысленно вернуться к одной из самых энергичных идеологических дискуссий последнего времени - той, что имела место в 2007 году и носила почти общероссийский характер. В своей моей статье «Идеология для по-гор-ельц-ев -- о новейших философических изысканиях Владислава Суркова» (http://vsurikov.ru/clicks/clicks.php?uri=20070725.htm) эта дискуссия проанализирована достаточно подробно. Ниже я привожу фрагмент из статьи. В порядке расширенного комментария к первомайскому посланию Виталия Третьякова. И с надеждой, что за два года эти мои соображения все-таки перекочевали из разряда «какая чушь» в разряд « в этом что-то есть»

Нельзя не заметить, что три качественные особенности российского миросозерцания, выделенные В. Сурковым,( централизация, персонификация и идеализация) даже в его изложении оказываются весьма сомнительными ценностями. Это можно почувствовать уже в его рассуждениях о персонификации - это становится очевидным, когда он пытается разобраться "как нам, таким особенным, с этим всем жить", когда начинает потрошить русский идеализм.
" Что до нашего идеализма, то без прагматического заземления, в неохлажденном виде он в повседневном применении ненадежен, а иногда и опасен."
Но о каком идеализме здесь идет речь? Как мировоззренческая, ценностная установка, как эталон намерений, он полностью исключает какое-либо заземление и только в таком качестве может быть или не быть характеристикой национального миросозерцания. А как установка практической деятельности он, естественно, обретает способность неограниченно смешиваться с прагматизмом и образовывать весьма зловещие мутации.
Но эти нюансики В. Суркова, судя по всему, мало интересуют, более того, завершая свои разборки с идеализмом, он грубо противопоставляя его рационализму. Идеализм общипан им и сброшен на уровень практической политики. Ценностная его установка дезавуируется полностью. И как результат - Великая Русская революция в рассуждениях В. Суркова оказывается на одном уровне с перестроечной эквилибристикой М.Горбачева...

Локальный характер принятых В. Сурковым постулатов ( его триада) по существу и лишает его возможности обсуждать глобальные цели России.
.Не целостность ради целостности ( или ради охранения уникальных природных ресурсов ), а - ради некоторой общецивилизационной задачи. Такая постановка у В.Суркова просто невозможна.
И ограничиваясь лишь пределами России, разобраться с этой проблемой невозможн. Понять что-то можно только при попытки осмыслить, какую ценность представляет громадная и единая Россия для мировой цивилизации в целом... На этом направлении, видимо, следует и искать заветную черту российского миросозерцания, и определять специфику нашей государственной стратегии.

В.Сурков, кажется, достаточно хорошо понимает, что в связке « реальная история государства - традиции государства( особенности национального духа») нельзя в чистом виде отделить причину от следствия, определить, что первично , а что вторично Но в отдельные исторические периоды эти соотношения могут все-таки проясняться. Кажется очевидным, что вширь и преимущественно на Восток, Северо-Восток Россию гнал поначалу исключительно инстинкт самосохранения: до предела - до океана - подчинить территории, с которых пришло когда-то разрушительное нашествие, и тем самым обезопасить себя. Те особенности национального духа, которые В. Сурков прописал в своей триаде, формировались, и преимущественно неосознанно, в ощущениях этой российской просторности, по тем временам - бесконечности. Со временем эти ощущения оформились в особенности национального духа и сами по себе стали влиять на обстоятельства существования. Просторы наши стали сосудом национального духа, и уже сохранение последнего требовало охраны просторов. Целостность, персонификация, идеализм России рождались прежде всего из потребности ее самосохранения и постепенно стали средствами ее выживания, а затем и сверхидеей ее существования.
Одним словом, существует некоторый предел размера, просторности, ниже которого России нельзя опускаться - за этим пределом она начнет стремительно терять свою идентичность. Именно поэтому Россия, чтобы сохранить себя должна, быть целостной, централизованной, идеалистичной. В этом оправдание идеологии, которую презентовал В. Сурков ...
И тем не менее соглашаться с ним нельзя. Категорически . Горизонт , который он отрисовывает для России действительно заужен. И прежде всего начальной установкой - попыткой выстроить ее будущее на основе локальной, осуществленной исключительно из России экстраполяции. Но определенные черты национального духа России уже давно перестали быть чисто российским достоянием и превратились в общецивилизационные ценности, сделав Россию своеобразным заповедником, а ее цивилизацию чем-то вроде Красной Книги , в которой собственно европейская цивилизация, ассоциирующаяся в наших представлениях с Западной Европой и США, хранит остатки былого - христианского, евангельского - идеализма..
Однако, собственно европейский вариант можно рассматривать и в качестве пробного - рабочего - варианта европейской цивилизации. Кто с уверенностью может утверждать , что нынешний Запад - это и есть единственно возможный вариант европейской цивилизации?.. А если допустить , что Запад сорвался с истинно европейского пути, что нынешний Запад - уже давным давно не Европа, и самостоятельное возвращение его на путь евангельских идеалов уже невозможно...
России же в этой ситуации просто фатально повезло - она в силу своего систематического отставания не успела полностью европезироваться по западным шаблонам. И именно в этом сегодня заключено ее главное стратегическое преимущество перед Западом. Преимущество, которое в силу российской территориальной, ресурсной и культурной самодостаточности является не мифическим , а реальным преимуществом даже в условиях современно плотности информационных потоков. Россия сегодня, видимо, осталась единственной страной , которая сохранила возможность переформировать европейскую цивилизацию, и сбережение России, ее идентичности, таким образом , является общецивилизационной задачей. Именно этот горизонт должен быть освоен при разработке и геостратегии России и ее национальной идеологии.
Вред приносимый В. Сурковым в его попытке представить свою суверенную демократию в качестве стратегической российской парадигмы в том и заключается, что свою сугубо частную модель он пытается выдать за генеральное обобщение, в то время, как реально значимая для России модель поглотит сурковскую, как частную, превратив ее (в лучшем случае) в программу-минимум, если угодно.
Что же касается тех российских особенностей, которые позволяют вести речь о заповеднике, о Красной Книге, об общецивилизационных ценностях, то речь прежде всего здесь нужно вести об удивительной российской презумпции - презумпции нравственных( внутренних) ограничений перед ограничениями внешними, юридическими. Эта особенность несомненно восходит к началу первого века, к Нагорной проповеди Иисуса из Назарета, в которой впервые и была сформулирована идея самоограничения, идея защиты единичным всех от себя - от своего собственного произвола . Именно через снижение влияния внешнего запрета (закона, заповедей) в пользу индивидуального ограничения рождающее христианство и выламывалось из древнего иудаизма - противопоставляло себя ему и открывало в этом противопоставлении эру особой европейской цивилизации ,эру человека не только разумного, но и нравственного , где внутреннее индивидуальное стеснение приобретало большую ценность и значимость, чем стеснение внешнее. Все классическое искусство, вся классическая литература если и говорит о чем-то общем, то исключительно об этой презумпции.
В России эта склонность к самоограничению в неявной форме пришла вместе с византийской культурой - в обрядах и особенностях православного богослужения. А просторы России в сочетании с ее суровым климатом стали со временем идеальной теплицей для возрастания и укрепления этой склонности. Она и есть источник всего того, что В. Сурков собрал в свою триаду.
За 20-й век эта склонность к самоограничению была в Европе полностью( или практически полностью) иссечена....
Фрейдизм... Фашизм....Банда философических рвачей и выжиг... Российский социализм, выстроенный по грузинским лекалам, наконец...
Закат Европы все-таки состоялся. Европа уже не Европа, и нет никакой нужды России догонять ее.
У нее иная задача - начать строительство европейской цивилизации заново. И увести в этом направлении Запад.
Успеть увести
. Раньше , чем его оприходуют (уволокут в своих повозках и кибитках) харизматики с южных морей и нагорий

.
Валерий Суриков
This page was loaded июл 24 2017, 12:54 pm GMT.