Валерий Суриков,surikovvv (surikovvv) wrote,
Валерий Суриков,surikovvv
surikovvv

Новое должно обновлять, но не господствовать…Часть 1


 

Я   с   большим   удовольствием читаю    работы Ирины   Бенционовны Роднянской.     В   частности    и потому, что    с ней   чрезвычайно   интересно   не соглашаться. Она   порой   в своих рассуждениях как будто специально подводит тебя    к   некоторой   точке, где какое-нибудь, скажем, противоречие обострено   максимально…. Подводит и   останавливается: «    А дальше иди, дорогой, сам, если   можешь…»  

 Вот на   двух    ее   работах      последнего   времени, подведших   меня   к   подобной    точке, я   и хочу остановиться.

 

1.

 

   Первая   работа,   как это    уже   видно из ее   названия«Свободе искусства требуется присутствие Бога и Добра»( http://www.gazetaprotestant.ru/index.php/creative_force/12296),    посвящена теме   « искусство и   христианство». И основополагающая идея     этой    темы, судя по всему,   может   быть сведена   к следующему     положению: «вера и художественное творчество — не губят друг друга при условии известного обособления».  Конфликты, по мнению И. Б. Роднянской, начинаются там, где     данное«условие не доосознается и людьми Церкви, и людьми искусства»  

     Это    положения   И.Б. Роднянская   никак не обосновывает. Оно подается, видимо,    как вывод, следующий из многовековой практики   сосуществования    Церкви и    искусства. Подкрепляется   же этот   вывод   ссылкой на авторитет   Сергея   Булгакова: искусство   “должно быть свободно и от религии (конечно, это не значит — от Бога) и от этики (хотя и не от Добра)”.

 Присутствует у    И.Б. Роднянской и ссылка на Жака Маритена: “...по природе своей Искусство и Мораль (имеется в виду религиозная мораль. — И. Р.) образуют два автономных мира, не имеющих по отношению друг к другу непосредственной и внутренней субординации”.

И.Б. Роднянская   присоединяется, таким образом, к двум этим   авторитетным суждениям, подчеркивая, что «… художник как творец … идет в на этический и религиозный риск …, но как человек, как неразрушенное человеческое существо он не свободен ни от Бога, ни от Добра, и это-то сказывается на непроизвольно рожденном его душой первичном замысле.»

Что   прежде всего настораживает   в предложенной модели координации    искусства и   религии,   так это появление   в этическом некой особой   зоны под названием   «религиозная   мораль».

Если речь   здесь идет, например, о    корпоративной морали    служителей   культа и    влиянии этой   морали на паству, то это -такая же     жестко   привязанная к конкретному   времени частность как, скажем, корпоративная   мораль работников   ТВ… И как у всякой   частности,      у нее весьма и    весьма необязательные    отношения с     искусством.   Она может представлять   интерес, скажем, для   социолога. На   нее   может,   конечно, упасть взор и    художника, вознамерившегося    исследовать это явление  в образах...  

 Если  же   речь идет   о религиозной   основе   нравственного, то выделение какой-то части   в   этой  основе  представляется   процедурой   крайне   непоследовательной, поскольку   религиозное   -   сама   суть нравственного.

 Для европейской   цивилизации    это - христианство в его евангельском изводе, это -  Нагорная проповедь Иисуса из Назарета… С   которой, собственно, и началось формирование из человека   разумного, но всего лишь   законопослушного   - человека нравственного,   послушного своим собственным  - внутренним -ограничениям.

   Очевидно и еще одно напряженное место   в    суждении  И.Б. Роднянской: религиозная   мораль в нравственном   выделена, но  при этом  не   разделено   то, что разделить   следовало бы   безусловно.   Я   имею в виду  нравственное в художественном произведении,  то есть   в той   художественной   модели общества( или его среза), которую    конструирует     автор, и  нравственные   установки самого   художника.

2.

Разделив   это и оставив второе для какой-нибудь иной, специальной, публикации,   остановимся на нравственном в художественном произведении, а значит, на нравственном как таковом - как признаке   человека, делающего   шаг от  незатейливого  человека разумного с его по преимуществу   внешними  ограничениями…  

    И здесь мы с необходимостью    приходим к представлению об едином трехмерном пространстве, в котором     выстраивается   любое   художественное   произведение  - информационно-этико-эстетическом пространстве.

 В нем существует   для    человека мир, в нем  же    художник моделирует этот мир. Да, он в праве   облегчить    свою   задачу и ограничиться     любой из   трех возможных   проекций этого мира: этико-эстетической, информационно-эстетической, информационно-этической. Да, никто и ничто не помешает ему сконцентрировать свои творческие   усилия на   любом из     двух направлений каждой из    проекций. Но двигаясь подобным образом,   он    будет     неизбежно редуцировать  мир до тех или иных (информационных, эстетических, этических )   своих представлений о мире. Усложняя же свою задачу и возвращаясь к плоскости¸ а затем к объему, он   будет восходить от представлений сугубо индивидуальных, к общим, а может быть и всеобщим.

 У меня есть небольшая заметка(написана еще в 2003 году ) -          «Литература   (искусство) как тензор второго ранга,»- http://vsurikov.ru/clicks/clicks.php?uri=Tenzor.htm, где сделана попытка привлечь внимание к этой особенности   высоко художественного произведения. Дикое название заметки   не должно пугать - что такое тензор там объяснено на пальцахна уровне   старшей группы   детского садика. Заметка, повторяю коротенькая, и ее вполне можно попытаться прочитать.    Ее   даже необходимо   прочитать, чтобы,    если    не согласиться, то хотя бы   допустить для  начала, что в   той задаче, о которой ведет речь И.Б. Роднянская и которую она считает, кажется, главнейшей   для художника-    « уравновесить духовные обязательства верующего художника автономными началами свободного искусства» -    содержится   определенная неточность… Из числа   тех, что связаны не с   недостатком знаний, не  с нарушением логики суждений, а исключительно с   некоторой  начальной   установкой.

   Допусти   трхмерность   художественного произведения (имманентную,   сущностную ), и    задача уравновешивания   снимается - вытесняется    другой, куда более важной. На этом направлении   значительно проще   искать   ответ    и на вопрос, который для   сегодняшнего человека   оттеснил    задачу уравновешивания: «как посреди валов самоновейшей цивилизации обрести или не растерять эти обязательства, структурирующие человеческий внутренний мир.»

И главное, отступает   на второй   план конфликт   творчества - веры    и связанные с ним   ощущения    «… двойной несвободы — от устрашающего “духа века сего” и от требований противостоять ему чисто внешним образом». Отступит потому, что   обнаружится   другое - напряжения   гигантских    деформаций   бытия   и искусства, которых осатаневшая от самодовольства   цивилизация насильно   вдавливает в   плоскость.   Для   бытия -    в   загон без идеального или с подавленным идеальным. Для искусства - в зону без   этики или с подавленной этикой.

Бетономешалка   потребления, раскрутившаяся    и набравшая   после второй мировой   войны невиданные прежде обороты, безжалостно   крушит сегодня все: и мир, и   человеческую душа, и   искусство.    Если отталкиваться   от   бытия, то   все   дело    в кризисе, в крушении именно    идеализма. Мне, например, это было ясно еще двадцать лет тому назад, в приснопамятные времена,   когда Александр   Агеев   вскричал   о кризисе литературы. Очевидно, что за прошедшие двадцать лет   триумфальной,   с    гамбургером и   айфоном наперевес, погони   за несущейся в   бездну     Западной Европой      кризис собственно литературы превратился   в   частность, а кризис бытия   все более и более четко предстает,   как   кризис   идеального. Поэтому   есть смысл вернуться   к   тем   прежним   соображениям.   И сделать это   лучше на фоне   фундаментального исследования    И.Б. Роднянской, опубликованного      под названием   «Пророки конца эона(http://magazines.russ.ru/voplit/2010/1/ro1-pr.html ).

 

3.

 

 Я очень   благодарен   Ирине Бенционовне за этот подвижнический   труд. Сам    я и под дулом      пистолета не    стал бы   штудировать опусы господина     Мартынова и госпожи   Виролайнен      -   время    жалко.       Книжек их   я   не читал и     читать не буду - поскольку полностью доверяю   И.   Б. Роднянской: ее оценки сущностны и   адекватны   ( она никогда не цепляется   к   мелочам)…

     Мне кажется, что представление о трехмерности пространства    искусства,   наилучшим   образом  позволяет     понять истоки и   суть     таких    изобретений нынешнего   века, как   инволюционные     модели   культуры.

   

   В этих кассандровых   выкриках « Мы стоим на грани крупнейшего слома времени, крупнейшей качественной трансформации культуры», «очень скоро мир будет по-новому различён, в нем будут проведены другие границы … и это неминуемо повлечет за собой другой способ существования человечества»,  несомненно, присутствует   доля   истины, если рассматривать их не как констатации, а как предостережения. Но госпожа Виролайнен, судя   по всему, склонна   относиться к ним именно как к констатациям – «независимо от индивидуальной или коллективной воли происходит реальная энергетическая и физическая трансформация мироздания”.   Хотя  в то же время   и не теряет   надежды, что « вопреки почти очевидной невозможности этого, найдем средства для восстановления связи времен, для преодоления бездны, разверзающейся между нами и будущим”.

   Здесь пока   можно добавить   лишь единственное: да такая   трансформация   сегодня возможна. Возникновение    же  концепции такой трансформации становится возможным   лишь потому, что трехмерное пространство культуры   спроецировано   в инфомационно-эстетическую плоскость...   Созидатели     инволюционных моделей    культуры    работают   именно   с      такой проекцией - поэтому удаются и кажутся столь убедительными   их   логические   кунштюки.

 Есть     объективный процесс усекновения третьего ( этического ) измерения    культуры,   серьезно пока человечеством    не воспринимаемый,    а потому им   фактически не регулируемый.    Этапы(фазы) этого   процесса как  раз   и выделены    Питиримом   Сорокиным (   И. Б. Роднянская на него    ссылается):

 -идеациональная (религиозная, каноническая, иконоцентрическая)   фаза,  

-идеалистическая ( небесно-земная) фаза,

-чувственная фаза,

-чувственно-циническая   фаза.

Или так:

-недеформированное   трехмерное пространство,

-приплюснутое трехмерное пространство,

-предплоскостный слой,

-плоскость

   По П. Сорокину   это усекновение - естественно, с ним надо смириться, оно как прилив – отлив…

Однако,   нельзя исключать полностью   и   другое: такое   усекновение есть запущенная, но пока еще излечимая,  болезнь…

 Чтобы разобраться   и выбрать    из двух вариантов надо, видимо, обращаться ( деваться   некуда)   к   проблеме традиция- модерн-постмодерн.    


Tags: Ирина Роднянская, инволюционные модели, модернизм, постмодернизм, традицияу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments