?

Log in

No account? Create an account
Валерий Суриков,surikovvv
Сергей Кургинян и Александр Дугин - этюды пессимизма.Часть 7. 
5-фев-2015 08:56 am
7. Проблема  теодиции  и  цветные  метафизики.

   Мобилизовав  предвечную  тьму  в  качестве мифологической    основы при  толковании  тех  нерегулярностей, которые  вынуждены  были вводить  в  свои  теории  три  выдающихся  исследователя   бытия,   С.  Кургинян не  мог не поставить  под  сомнение  и  христианские  представления  о  природе  зла . И  здесь   он  не  ограничивается  одними    только  декларациями (  "классическое христианство в части отношения к природе зла... утратило свою актуальность" )  ,  а  предлагает свое  толкование    проблемы теодиции  -   проблемы  совместимости   безусловной благости   Творца  и  очевидной несовершенности  сотворенного  им   мира. Она   была сформулирована лишь  в  начале  18  века-  Лейбницем, но  фактически разрешена    была  уже  в    4  веке  Василием Великим(  ранее,  часть 6 , приводилось  его  исчерпывающее   суждение  на  этот    счет). Эта проблема, отсутствовавшая   в  политеистических  картинах  мира, обнаружила  себя    именно в  монотеизме. В дохристианском  монотеистическом  иудаизме  с  его   представлениями  об  одном   и единственном  Боге, эта проблема хотя  и  не  формулировалась  сколько-нибудь   внятно, но    фактически решалась  переносом   источника зла на  конкретного   человека.  То  есть еще   тогда  зло  рассматривалось  не   как  сущность, а  как качество -   как  недостаток  Добра,  как  его  отсутствие.    Бог   совершенен,  человек  нет, но он  может совершенствоваться,  руководствуясь   заданными  Богом  заповедями. Христианство   усилило эту  схему до  абсолютно  безупречной , универсальной:   Бог  не  только  дает  заповеди, но  и  воздействует  на стремление  к  совершенству   личным  примером -  стесняет  Себя,  приносит  в  жертву миру  собственного   Сына.  В  основе  этого  усиления  лежит идея  Боговоплощения -  самая сложная   религиозная идея.   Осмысление  ее    породило в  христианстве  многие  ереси, в  том  числе  и  две  крупнейшие,  особенно   жестко противостоящие   друг другу   - несторианство  и  монофизитство,  -  каждая  из  которых  на  свой  лад  понижала  качество  жертвы  Бога,  а  значит   ставила  под  сомнение абсолютность  Его   благости. Христианская  церковь  выстояла в  борьбе  с этими  ересями  как  единая  православная, но  и  в  последующем   разделении  ее на  Восточную  и  Западную,  на  православную  и  католическую,  опять-таки   сработали  тонкости  понимания  проблемы  Боговоплощения. 

К  сожалению,   С.  Кургинян   не   останавливает   своего  внимания   на этих   особенностях  христианства   и ,  судя  по  всему, антихристианский  мотив  в его   трактовке   проблемы   теодиции   не  является   случайным.    Он   не  скрывает  связи  анонсируемого  им  мировоззрения и с  каббалой,   и с более  древними  "иудейскими  традициями   дуалистической  космологии" , подчеркивая,  что  великой  троице   исследователей, на которую он  ссылается, эта иудейская традиция  наверняка   была  известна...   То есть  для  него    " есть не просто религиозная традиция, а традиция, сопрягаемая с пострелигиозными величайшими психологическими, социальными и физическими открытиями."
Но  если  гностицизм  еще  можно  воспринимать,  как  вполне естественное  отклонение   устремившегося в  христианство древнего, языческого    мира,  то  у  С. Кургиняна   все,  действительно,  серьезнее -  им  реализуются древнейшие  принципиальные   установки. Да,  они  не  получили  господства  в  ортодоксальном   иудаизме,  но  они  существовали -  переводили  зло   в разряд  сущностей  онтологических, а значит  принципиально неустранимых.  Из  чего  легко     можно  было  обосновать  абсолютность сложившихся  социальных  градаций,  а  значит,  господство  одних  над  другими.  Христианство   с  его  принципиальной  асоциальностью   покушалось именно на вечность, абсолютность, онтологичность  если  угодно,  социального  разделения. В  этом,  возможно, одна  из   главных  причин  20-векового антагонизма  христианства   и  иудаизма.
В  своих  оценках   христианского учения о  зле С. Кургинян   исходит из  того,  что  в  христианстве  долгое  время   безраздельно  господствовало   то,  что  он   называет   религиозно-либеральной традицией  и  во  что он  закладывает  в общем-то  очень  вольное  понимание  теодиции: "зло порождено благостью Бога, его стремлением дать человеку свободу воли, то есть возможность выбрать между добром и злом и даже уклониться в сторону зла.".   На  этом либеральном  перетолковании и держится  по существу  утверждение С. Кургиняна,  что  20-ый  век,   фашизм,  в  частности,  с  его  запредельными бесчинством и насилием подвел  к необходимости  " фундаментальной метафизической ревизии"к отказу от универсальной  концепции   религиозного  либерализма.   Но  подобное утверждение трудно отнести к числу адекватных, поскольку именно  в основе фашизма  как раз и  лежит отказ от  универсализма христианства, которым любой  человек, независимо от национальности, социального  положения, образования, совершенных им подвигов и проступков рассматривается прежде всего как человек. Фашизм обнуляет  значимость всех  корпоративных характеристик человека.  Всех, кроме одной - национальной.  Пятый  пункт -  как  граница между  человеком и  животным - отсюда  все  зверства. И не  сами эти зверства привели к отказу от универсальных  принципов христианства, как  считает С. Кургинян,  а  как раз  наоборот: отказ от  последних в  крайней  форме  и  потому    - зверства.  Понятно  и  то,  что  именно  на отказе  от  универсального подхода  христианства   прежде  всего  и  держится идеологическая  сущность,  названная С. Кургиняном черной  метафизикой...  
И  красная  метафизика в  методологическом  отношении  в  целом ничем  не лучше.  Тот  же  отказ от христианского универсализма   в   трактовке   человека,  но  только в  пользу опять-таки  одной  корпоративной характеристики -  на  этот   раз  в пользу принадлежности к социальной группе, к классу.   В  идеологии Великой  русской  революции   представление  о том,  что  нравственное  начало  в  человеке  не  универсально,  а  классово, было  самым большим заблуждением , определившим   и  раскол на  красных - белых, и  все  зверства как гражданской   войны,  так  и   социалистического строительства,  жесточайшее  преследование  Церкви, и  гибель  советской  России, выстоявшей  в  войне  против   практически   всей  Европы,  но   бездарно  слинявшей  за  три  десятилетия  мирного   существования.  Выстраиваемые   либеральной  урлой  параллели  между   советским  социализмом  и  фашизмом    особого  интереса  не  представляют -  эти  сущности, и здесь  нельзя  не  согласиться  с   С. Кургиняном, взаимоисключаемы.  Но и  ту,  и   другую  производит  на  свет,  как  впрочем и   либеральную  вольницу,  одно -  отказ от христианского  универсализма. 
  Выстраивая  свою систему  мировоззрения, С.   Кургинян,  таким  образом,   приходит  к  представлению  о  неизбежном   отказе  от " одной-единственной метафизики, основанной на теодиции как единственно возможном объяснении природы зла"  в  пользу  нескольких метафизик.  Более  того,  по  его мнению, эти  иные  метафизики,   существовали  и раньше, но пребывали   в загоне и только  в  20-м веке  вышли на  авансцену -  оформились  политически.    Что  и  подвело   итог многовековому   красно-  черному  противостоянию  (  хилиасты  и  гностики),  имеющему  глубочайшие -  онтологические  -  корни,  восходящему  к  антагонистическому  противостоянию нормальной  и  черной  материи.  Что  оттеснило  "елейный"     христианский  универсализм окончательно. 

Но  итог  двадцатого   века   можно  представить  и  по-иному:
-   одноцветные   метафизики(  черная, красная, зеленая,  голубая -  любая ),  увы,  до  добра не  доводят;
-  метафизические  крайности  еще  как-то  срабатывают  на  ограниченных пространствах и  отрезках  времени,  в  ситуациях  войн и борьбы, в условиях,  требующих  мобилизации;
- христианский же универсализм  с его  идеей   самостеснения человека как  был,  так  и    остается  единственной,  видимо,   идеологией,   способствующей как борьбе, так и  устойчивому  мирному  сосуществованию .
Просматривается в  20  веке  и  еще  один   вывод:  нет более  неподходящей основы  для  справедливого  социального  строительства,  чем  марксизм.  То   что было  сделано  на этой   основе   в   России, при всех   очевидных и  многочисленных   достижениях, ничего, по сути, в  человеке  не  изменило, а  лишь  на  время заблокировало  что-то   в  нем  , и только.  Доказательством  чего   и явился  тот  жадный рывок   социализированной по   марксовым  рецептам   России  в  самое  похабное  и  разрушительное  потребление.  Вот, что  больше   всего  заставляет усомниться  в  надеждах  С.Кургиняна  на  скорейшую  встречу  в СССР.  Хотя,  нет  слов, внешне    предлагаемый   им  его  образный  ряд  выглядит  очень даже убедительно:
"Если Тьма над Бездной, то Тьма предвечна, несотворенна и враждебна Творцу и Творению. Бытие – это мир форм, созданный и охраняемый Творцом. По ту сторону – активное и самодостаточное Антибытие...Тьма, подпитывающая любые противоречия в отношениях Творца и Творений ...Есть суперсила, способная играть на этих противоречиях по «формуле превращения». Форма отпадает в силу противоречия...  Не чахнет, а наливается Тьмой, коль скоро в отпадении своем Форма соглашается пожирать свое Содержание, свою субстанциональность, бытийственность. Как только Форма приняла окончательное решение и начала каннибальствовать, пожирая смысл и его субстанциональность, ее начинает подпитывать не какое-то там вторичное зло, а Госпожа Тьма, несотворенная предтварность, потревоженная Творцом, та Тьма, что над Бездной. . "
This page was loaded ноя 24 2017, 10:52 am GMT.